Нежность.
Горькая, врастающая
щупальцами под кожу,
гибкий стебель бамбука,
разрывающий мироздание на атомы.
Тот, кто живет внутри меня,
боится чужого прошлого.
Впрочем, он еще маленький,
сейчас вот сидит заплаканный,
сжавшись в дрожащий комочек —
звереныш. Глазастый, взъерошенный,
доверчивый как-то по-глупому,
без смысла, навскидку, по запаху.
Что ему там почудилось, в твоих ладонях?
Не спросишь ведь,
да и какая разница —
сейчас они пахнут страхами
с вяжущим привкусом жалости,
близкой разлукой, осенью.
Мы все решили заранее,
а для него — неожиданность
в горло отточенным лезвием,
что разлюбили и бросили,
и даже, возможно, заслуженно.
Не смей утешать — он выдержит,
умирать приходится каждому,
и хорошо, если быстро, но…
Уходи, зачем же ты тянешь —
сейчас он сорвется с привязи,
мне все труднее его оттаскивать.
Дверь подъезда — ружейным выстрелом.
Нежность — это все, что осталось.
Тот, кто внутри, никогда не вырастет.
Этот город не вытравить ветром из жил —
Не помогут ни сера, ни огненный град.
Он вцепился корнями в изнанку души,
Замыкая пентаклем кольцо автострад.
Зацветает в каналах забытая боль,
Вечер пачкает памятью строгий мундир…
Ты однажды устанешь сражаться с собой
И подаришь мне ключ от одной из квартир,
Хорошо бы в мансарде. Матрас на полу,
В незакрытые окна — настойчивый дождь.
Как прекрасен твой город в начале разлук!
Ты уходишь? Прощай. Ну, чего же ты ждешь?